За что она его любит так? Он всегда казался женщинам не тем, кем был, и любили они в нем не его самого, а человека, которого создавало их воображение и которого они в своей жизни жадно искали; и потом, когда замечали свою ошибку, то все-таки любили.
Why did she love him so much? Women always saw him as someone other than who he really was. They loved the image their imaginations created, the man they longed for, and when they realized their mistake, they still kept loving. And none of them had been truly happy with him.
И ни одна из них не была с ним счастлива. Время шло, он знакомился, сходился, расставался, но ни разу не любил; было всё что угодно, но только не любовь.
Time passed, and he would meet new people, connect with them, part ways, but he had never once truly loved. There had been everything but love.
И только теперь, когда у него голова стала седой, он полюбил, как следует, по-настоящему — первый раз в жизни.
Only now, with his hair turning gray, had he fallen in love properly, for the first time in his life.
Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках.
Anna Sergeyevna and Gurov loved each other as close, kindred souls, like husband and wife, like dear friends. It felt as though fate had meant them for each other, and it was incomprehensible why he was married and she was too. It was as if they were two migratory birds — a male and a female — caught and forced to live in separate cages.
Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали всё в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих.
They forgave each other for the things they were ashamed of in their pasts, forgave everything in the present, and knew that this love had changed them both.
Прежде, в грустные минуты, он успокаивал себя всякими рассуждениями, какие только приходили ему в голову, теперь же ему было не до рассуждений, он чувствовал глубокое сострадание, хотелось быть искренним, нежным...
In sad moments before, Gurov used to console himself with various thoughts. But now he had no use for such rationalizations. He felt a deep compassion and an overwhelming need to be honest and tender.
— Перестань, моя хорошая, — говорил он. — Поплакала — и будет... Теперь давай поговорим, что-нибудь придумаем.
"Come now, my dear," he said. "You’ve cried enough. Let’s talk and come up with something."
Потом они долго советовались, говорили о том, как избавить себя от необходимости прятаться, обманывать, жить в разных городах, не видеться подолгу.
They talked for a long time, trying to figure out how to free themselves from the need to hide, lie, live in separate cities, and go for long periods without seeing each other.
Как освободиться от этих невыносимых пут?
How could they free themselves from this unbearable situation?
— Как? Как? — спрашивал он, хватая себя за голову. — Как?
"How? How?" he asked, clutching his head. "What can we do?"
И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается.
And it seemed that if they could just find a solution, a new, beautiful life would begin. Yet both of them knew that the end was still far away and that the most complicated an
Telegram Channel - https://t.me/befluentinrussian
